понедельник, 7 февраля 2011 г.

А стоило ли?...

"Настанет день, когда дети наши, мысленно созерцая позор и ужас наших дней, многое простят России за то, что всё же не один Каин владычествовал во мраке этих дней, но и Авель был среди сынов её. Настанет время, когда золотыми письменами на вечную славу и память будет начертано Его имя в Летописи Русской земли"
И. А. Бунин, 1921 г., Париж, из речи на панихиде по А. В. Колчаку

В ночь с 6 на 7 февраля 1920 года оборвалась жизнь Александра Васильевича Колчака, российского политического деятеля, вице-адмирала Российского Императорского флота, адмирала Сибирской Флотилии, полярного исследователя, учёного-океанографа, человека, всегда отвечавшего согласием, когда ему предлагали поле деятельности, сулящее только неизвестность и риск, — будь это экспедиция на край земли, командование терпящим поражение флотом или роль спасителя Отчизны при практически отсутствующих шансах на победу.

Какой была эта ночь? О чем думал адмирал в последние часы своей жизни и о чем думали его убийцы? Почему мир тогда разделился на палачей и жертв и эти роли попеременно переходили от одних к другим?

Какой была бы наша жизнь, если бы судьба России не оказалась столь жестокой и смогла бы примирить ее сынов? Вопросы, вопросы...

Вспоминаю один эпизод, имевший место во время моего путешествия во Францию. Программой поездки не было предусмотрено посещение Сент-Женевьев-де-Буа, но удалось убедить руководителя группы в необходимости внесения изменений и посещения русского погоста. Мне казалось немыслимым побывать во Франции и не почтить память великих соотечественников, нашедших свое последнее пристанище на чужой земле.
Кладбище давно уже стало местом паломничества русских, приезжающих во Францию из самых разных краёв, городов и весей. Но в этот день, неожиданно для меня, мы оказалась единственными посетителями, почти единственными... Я заметила подъехавшую машину с французскими номерами. Из неё вышли двое молодых людей и направились ко входу на кладбище - красивым воротам, выполненным в виде арки с изображение двух архангелов – Михаила и Гавриила, держащих в руках икону. Несколько раз мы встретились с этими ребятами во время нашей экскурсии, проходя по аллеям кладбища. У памятника Дроздовцам я увидела их вновь. Некоторое время парни стояли молча, а потом один из них вдруг спросил: "А стоило ли?..."


«Впереди лишь неизвестность дальнего похода, но лучше славная гибель, чем позорный отказ от борьбы за освобождение России! Это символ нашей веры.»
Полковник М.Г. Дроздовский, Яссы, 26 февр. 1918

Памяти офицеров и солдат Российской Императорской Гвардии

Генералу Алексееву и Алексеевцам

Памятник героям Белого движения («Галлиполийский обелиск»), на котором высечено и имя адмирала Колчака

В памяти навсегда остался тот майский солнечный день, русский погост на чужой земле, ухоженные могилы с мерцающими огоньками лампад, прозвучавший в тишине вопрос: "А стоило ли?...", подступивший к горлу ком и "Адажио" Альбиони, донесшееся из  отъезжавшего автомобиля...

***
Русское кладбище
(В ответ советскому поэту Рождественскому)

Белая церковь, березки, звонница,
Крест, голубые под ним купола,
Елочки, русских могил вереница...
Кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.
Белая армия, Белое войско,
Андреевский флаг и Георгиевский крест...
Приняли жребий мы с мужеством, стойко —
Отчий наш дом за три тысячи верст...
Нас было мало — ведь в битве неравной
Столько легло нас в тяжелом бою!
За Веру, за Русь пали смертию славной,
Кровь не щадя за Отчизну свою...
Нет! Не «ничьи» мы — России великой,
Честь мы спасать добровольно пошли.
Но, побежденные силою дикой,
С скорбью в душе, мы в изгнанье ушли.
Больше полвека по свету скитаясь,
Родины честь мы достойно несли,
Верны присяге своей оставаясь,
Славу былую ее берегли.
В чуждой земле, в «подпарижском» кладбище,
Вечный покой мы в могиле нашли.
Прожили жизнь мы хоть скудно и нище,
Веры, любви мы лампаду зажгли...
Детям мы нашим ее передали —
Нас не забудет людская молва!
Архистратиг на Господни скрижали
Впишет мечом наши все имена.
Мы здесь истории повесть живая,
Вечную память нам ветер поет.
С Родины дальней пусть гость, приезжая,
Летопись Белую нашу прочтет!
Нашу Россию с собой унесли мы,
Бережно в сердце храня и любя.
Бурей житейскою долго гонимы,
Неумолимы, непримиримы,
Спим мы на Сент-Женевьев-де-Буа.

Флорентина Болодуева (Татьяна Флорова),
Париж, 1986



2 коммент.:

Людмила комментирует...

Сердце сжалось, в горле ком и слезы на глазах...

Лиана комментирует...

Да, больно, обидно и грустно...

Отправить комментарий